Курдистан

Виан Дахил: единственная женщина-езидка в иракском парламенте борется за спасение своего народа

После того, как на езидов обрушилась кровавая бойня, Виан Дахил посвящает все свое свободное время спасению оставшихся в живых езидов на северо-западе Ирака. Абигейл Хаворт присоединилась к ней в иракском Курдистане.

Молодая женщина-езидка в синем платке говорит, что ее зовут Хана. Ей 18 лет. Она стоит в грязном дворе своего нового временного дома — заброшенного недостроенного здания на окраине иракского курдского города Захо. Рядом с ней Виан Дахил, политик из того же религиозного меньшинства. Хана быстро говорит и сжимает руку Дахил, как будто боится, что у этой местной героини гораздо более важные дела, чем слушать ее историю.

Хану похитили боевики «Исламского государства» в августе прошлого года. Вооруженные до зубов, одетые в черное боевики ворвались в ее деревню и расстреляли ее отца, четырех братьев, двух дядь и шестерых двоюродных братьев. Затем они разлучили ее со старшими по возрасту родственницами. «Они увезли меня в грузовике с другими незамужними девушками. Два боевика забрали меня и держали в плену в своем доме. Они били меня, кормили объедками». Спустя 36 дней Хана бежала, когда один из ее похитителей оставил окно открытым. «Это было равносильно самоубийству, но мне было все равно. Я бежала три дня и три ночи, стараясь уйти как можно дальше».

Дахил, стройная женщина с длинными каштановыми волосами, не собирается уходить. Она внимательно слушает, а ее два вооруженных охранника стоят на почтительном расстоянии. «Как ваше здоровье? Что еще эти мужчины делали с вами?» — спрашивает она.

Кровь приливает к щекам Ханы. Ее глаза наполняются слезами. Они смотрят друг на друга в тишине. «Все нормально, я помогу тебе, я помогу тебе», — наконец, говорит политик, освобождая свою руку, чтобы обнять девушку.

Виан Дахил — одна двух представителей от езидов в парламенте Ирака. Кажется очевидным, что ей одиноко на работе. Она также единственная женщина-езидка в ассамблее, которая на три четверти состоит из мужчин. (Другой езидский политик, мужчина, так неактивен, что мало кто знает, что он существует.) Но я осознала, насколько ей одиноко, только когда провела с ней 14-часовой рабочий день на севере Ирака, посещая езидов, переживших кровавую бойню, устроенную боевиками «Исламского государства». Это похоже на безжалостный марафон — вдыхаешь дорожную пыль, целуешь детей и утешаешь катастрофически травмированных, охваченных горем беженцев, таких как Хана.

В 9 вечера мы попали в ресторан на окраине города Дохук. Я пошла в дамскую комнату, а Дахил и восемь человек сопровождения (водители, охранники и помощники) ждали, когда их посадят за столики. Когда я вернулась, 43-летняя женщина, бывший преподаватель университета, сидела в одиночестве за большим банкетным столом. «Где остальные?» — спросила я. Она кивнула в сторону стола на противоположной стороне комнаты. «Они мой персонал. Есть вместе — против правил этикета», — говорит она мне. Официант принес лепешку турецкого хлеба и она начала жадно есть. — «И, кроме того, все они мужчины. Они не хотят есть со мной».

У Дахил есть еще одна причина чувствовать себя изолированно: ее усилия помочь собратьям езидам сделали ей мишенью для убийцы. С тех пор как боевики ИГИЛ напали на территорию езидов в районе горы Синджар на северо-западе Ирака в августе прошлого года, эта женщина-политик возглавляет список неугодных лиц суннитской экстремистской организации. «Они ненавидят образованных женщин-профессионалов. Они ненавидят меня в особенности, потому что я откровенно высказываю свое мнение и пытаюсь спасти своих сестер».

Во время своего кровавого буйства джихадисты похитили около 5000 езидских женщин и детей, большинство из которых остаются в плену по сей день. Как malak yamiin (военные трофеи), женщины вынуждены терпеть бесконечные изнасилования, принудительные браки и жестокие оскорбления. Некоторых из них продают на открытых рынках. Девственницы стоят дороже, в то время как других преподносят в качестве «подарка» боевикам в Сирии и других местах. Дахил неустанно лоббирует дома и за рубежом с целью привлечения дополнительной помощи и ресурсов для их освобождения, что раздражает джихадистов. «Я слышала от разведывательной службы, что я теперь одна из тех, за кем охотятся экстремисты. Если они захватят меня, мне грозит немедленная казнь».

Дахил кратко рассказывает о последних событиях. Во время нападения летом прошлого года боевики убили тысячи представителей секты езидов, которая до этого состояла из 700 000 членов. Тысячи сельских жителей забрались на бесплодные склоны горы Синджар и оказались в ловушке. Когда стало известно, что люди умирают от голода и жажды, а девочки-подростки, чтобы избежать изнасилования, прыгают в ущелье и разбиваются, Дахил обратилась к парламенту Ирака с просьбой о вмешательстве. «Братья, я обращаюсь к вам от имени всего человечества … Спасите нас! Спасите нас!» — просила она. Ее речь была такой эмоциональной, что силы покинули ее, прежде чем она закончила ее.

Видеозапись выступления быстро распространилась через YouTube и привлекла внимание всего мира к бедственному положению езидов. Парламент Ирака проголосовал за то, чтобы направить самолеты с гуманитарным грузом на гору Синджар и начать авиаудары по позициям ИГИЛ в этом районе. («Впервые за всю свою историю наше правительство согласилось на что-то», — сухо вспоминает Дахил.) Президент Обама признался, что ее эмоциональный призыв повлиял на его решение позволить вооруженным силам США принять участие в воздушных операциях, хотя тот факт, что войска ИГИЛ оказались в 40 км от нефтяных вышек, объектов западных инвестиций, скорее всего, тоже имел к этому отношение.

Через неделю после своего выступления в парламенте, 12 августа Дахил чуть не погибла в результате крушения вертолета на склоне горы, выполняя миссию по спасению езидов. «Люди пытались забраться в вертолет, началась давка. Наш вертолет был перегружен и врезался в скалу». Пилот погиб, а Дахил до сих пор ходит с тростью после перелома ноги и нескольких ребер.

Прошло шесть месяцев, а ситуация для всех езидов в регионе остается крайне тяжелой. (Гуманитарная помощь со стороны иракского и американского правительств оказывалась всего две недели.) В декабре при поддержке непрерывных авианалетов курдские силы пешмерга освободили от боевиков ИГИЛ большую часть территории Синджара. Но конфликт положил конец относительно мирному сосуществованию различных этнических и религиозных групп на севере Ирака, которое длилось не одно десятилетие. «Около полумиллиона езидов живут в лагерях беженцев и заброшенных зданиях», — говорит Дахил. — «Их дома были сожжены, а все имущество разграблено. Мы не знаем, когда они смогут вернуться, и будет ли вообще такая возможность».

Такая же неопределенность существует и в отношении похищенных женщин и девочек. На сегодняшний день 282 женщины сумели спастись, либо самостоятельно, либо с помощью Дахил и других небезразличных людей. С помощью членов семей езидские активисты составили список имен 4000 женщин и девочек, находящихся в неволе. Хотя сюжеты о судьбе этих женщин исключены из новостей, Дахил не сдается. Каждый день она разговаривает с теми, у кого есть доступ к мобильным телефонам. Более 100 молодых женщин, не вытерпев насилие, покончили жизнь самоубийством, повесившись на своих платках или вскрыв себе вены. Она недавно узнала, что 10 несовершеннолетних девочек были отправлены в больницу в контролируемый ИГИЛ Мосул. У них были ужасные травмы от частых сексуальных надругательств, в том числе разрыв влагалища и повреждения других органов. Двое из них умерли.

«Как такое может происходить в 21 веке? Как?» — возмущается она. — «В этой ситуации я не могу думать об угрозах в свой адрес. Я должна сделать все, что от меня зависит».

В промежутках между заседаниями парламента в Багдаде Дахил живет со своими родственниками в Эрбиле. Город, над которым возвышается османская крепость, надежно защищен силами пешмерга и считается процветающим. Это международный нефтяной центр, центр иностранных инвестиций, с высотными отелями, ночными клубами, современными спортзалами и рестораном японской кухни. Но чувство безопасности объясняется, скорее, культурными традициями, нежели географическим положением города. Мосул, второй по величине город Ирака, захваченный ИГИЛ в июне прошлого года, находится всего в 80 км.

В конце октября, через три месяца после нападения ИГИЛ, ощущение кризиса все еще царит в доме Дахил. Окруженный высокими стенами и охраняемый вооруженной охраной сад завален розовыми мешками с гуманитарной помощью. Многочисленные члены ее семьи, старые и молодые, сидят на террасе и упаковывают груз, который она отвезет в районы проживания беженцев.

Одетая в джинсы и красный свитер, с тростью в руках, Дахил ведет меня в гостиную. Это похожая на пещеру комната с двумя покрытыми парчой диванами и креслами и огромным стеклянным журнальным столиком посередине. Место, предназначенное для больших семейных торжеств. «Еще несколько недель тому назад в этой комнате жило пять езидских семей, примерно 35 человек. Это было сумасшествие», — говорит она по-английски с сильным курдским акцентом. — «Им некуда было податься после того, как мы спасли их с горы Синджар. Позже мы нашли для них лучшие места». 

По своему происхождению Дахил отличается от большинства езидов, которые, как правило, живут за счет земли на грани бедности. Ее отец хирург. Ее четыре сестры и два брата — врачи, еще один брат — адвокат, а самая старшая сестра — фармацевт. Прежде чем увлечься политикой, Дахил читала лекции по биологии и другим предметам в местном университете. Некоторые из ее учеников-езидов подверглись гражданскому террору, который последовал после падения режима Саддама Хусейна в 2003 году, и она вмешалась, чтобы помочь. Семья принадлежит к современной элите Ирака, но их клановая идентичность не нарушена.

«Когда что-то подобное происходит с народом езидов, это касается всех нас. Мы семья, и мы чувствуем все очень глубоко». Сексуальное порабощение женщин-езидок, по ее словам, подобно «публичному изнасилованию нашего сообщества».

Этническая группа курдов езиды — не единственная группа, преследуемая «Исламским государством». В целом, по оценкам ООН два миллиона иракцев до сих пор подвергаются преследованиям со стороны джихадистов. Среди них христиане, туркмены, шабаки и арабские шииты (меньшинство на севере Ирака). Но члены ИГИЛ считают езидизм, одну из самых древних религий мира, представляющую собой слияние элементов зороастризма, суфизма, раннего ислама и христианства, нечестивой религией. Они называют членов сектанты «самонадеянными неверующими», которые должны принять ислам или умереть. Кроме того, боевики ИГИЛ не похищали так массово женщин других меньшинств. Они считают, что только езидки заслуживают участи рабыни.

ИГИЛ не пытается скрыть факты эксплуатации женщин-езидок. Более того, они похваляются этим. Статья, опубликованная в октябре в онлайн-журнале «Dabiq», прославляет возрождение обычаев седьмого века — использование секс-рабынь для удовлетворения сексуальных потребностей мужчин и не допущения такого греха, как супружеская измена. «Следует помнить, что порабощение семей кафиров (неверующих) и захват их женщин в качестве наложниц — твердо упрочившийся аспект исламского права», — говорится в статье. Через несколько недель ИГИЛ распространил брошюру, в которой подробно рассказывается, как нужно относиться к этим «наложницам», в том числе к девственницам и несовершеннолетним девушкам. «Если она девственница, ее хозяин может иметь половое сношение с ней сразу после вступления во владение ею», — говорится в брошюре. — «Дозволено иметь интимные отношения с рабыней, не достигшей половой зрелости, если она подходит для полового акта». Можно также покупать, продавать и дарить в подарок рабынь, «потому что они — просто собственность, которой можно распоряжаться по своему усмотрению».

Преследование езидов- явление не новое. «За всю нашу историю мы пережили 72 кампании геноцида», — говорит Дахил, ссылаясь на частые массовые убийства, совершенные во времена Османской империи. Прискорбно, что история повторилась в наше время. Вначале ни курдские силы пешмерга, дислоцированные вокруг горы Синджар, ни большинство арабов-суннитов, которые проживали на одной территории с езидами, ничем не помогли им. «У ИГИЛ ничего не получилось бы, если бы они сделали больше», — гневно говорит она. — «Это большая трагедия». Все торжества езидов, такие как свадьбы и ежегодное паломничество к их священному храму Лалиш пока не проводятся. «Невозможно веселиться при таком количестве умерших, пропавших без вести и захваченных в плен. Мы в трауре».

Не желая выделяться, Дахил преуменьшает степень опасности, грозящей ей. Однако она знает, что опасность реальна: боевики ИГИЛ уже казнили немало женщин юристов, учителей, врачей и других специалистов всех вероисповеданий по всей территории Ирака. С особым удовольствием они убивают женщин-чиновников. Она беспокоится о своих двух младших сестрах — Джван, 27 лет, которая работает гинекологом, и Дилан, 24 лет, которая учится на хирурга. Они уязвимы вдвойне, потому что они не просто езидки, а «красивые, образованные, независимые женщины».

На следующий день я отправилась в путешествие с Дахил из города Эрбиль в сторону турецкой границы к городам Дахук и Захо. Оптимистически настроенные туроператоры назвали этот район «Швейцарией Ближнего Востока» за его потрясающие пейзажи, но в настоящее время это место проживания миллиона беженцев из Ирака и Сирии, ютящихся в переполненных лагерях ООН, школах и недостроенных зданиях. Примерно половина из них — езиды. Дахил путешествует с двумя вооруженными охранниками в небронированной машине без опознавательных знаков, чтобы не привлекать внимания. План на день остается неясным. Ее личный помощник, двоюродный брат, никогда никому не рассказывает о ее графике, даже членам ее семьи. Она сама может не знать всех деталей.

По дороге она принимает несколько входящих звонков от женщин-езидок, находящихся в плену у боевиков ИГИЛ. Даже слушая их разговор на языке, который я не понимаю, я испытываю леденящие душу моменты.

Одна женщина, как рассказала мне Дахил, в настоящее время находится в одном из домов в городе Таль-Афар со своими двумя дочерьми-подростками. «Она сказала, что в дом только что заходили джихадисты. Они приказали ей подготовить дочерей, завтра они заберут их, чтобы продать. Она была в истерике и спрашивала меня, что ей делать». Дахил посоветовала ей бежать, если есть хоть какая-то возможность, но с минимальным риском. Если нет, позже она должна выудить у боевиков информацию о том, куда отвезли ее девочек, и кто их купил.

Мобильные телефоны, строго запрещенные ИГИЛ, для женщин единственное спасение. Позже при встрече с 19-летней женщиной по имени Нофа я узнаю, насколько опасно ими пользоваться. Нофа недавно бежала со своим маленьким сыном из дома, где кроме нее было еще 20 женщин. У них было два мобильных телефона. «Мы попросили своих родственников пополнить счет и прятали их в детской молочной смеси или закапывали на улице, когда не пользовались ими». Ее рискованное решение бежать было частично вызвано жестоким обращением с двумя пленницами, чьи телефоны были обнаружены. «Боевики заставили всех нас выйти наружу, чтобы мы все видели. Они привязали женщин к задней части пикапа и тащили их по улице, пока они не стали истекать кровью». Женщины выжили, говорит Нофа, но и только.

Основная задача Дахил во время разговора с лишенными свободы женщинами — получить подробную информацию об их состоянии и местоположении. Далее она сообщает пешмерга в ближайшие контрольно-пропускные пункты за пределами территории ИГИЛ в надежде, что солдаты помогут женщинам, если сумеют добраться туда. Она также поддерживает связь с небольшой сетью подпольных активистов. В основном это сочувствующие арабы-сунниты, которые помогают женщинам в таких местах, как Мосул и Таль-Афар. «Это очень сложно. Мы не можем предпринять прямые действия, чтобы спасти всех женщин сразу. Мы можем только от случая к случаю попытаться освободить их». Некоторых женщин выкупили арабские посредники. Дахил хочет, чтобы пешмерга начали военную операцию с помощью авиаударов международной коалиции. Она ездила в Европу и Вашингтон, округ Колумбия, чтобы заручиться поддержкой иностранных правительств. «Пока все чиновники, которых я встречала, были отзывчивы, но никто ничего конкретного не обещал», — говорит она.

Она быстро научилась не терять надежды. Пока она поправлялась дома после крушения вертолета, она отправила сообщение на страницу Мишель Обамы в Facebook. Она вспомнила широко известную фотографию первой леди США, на которой она держит плакат со словами «Верните нам наших девочек» после похищения группировкой «Боко Харам» 276 нигерийских школьниц. Дахил была убеждена, что подобная кампания поможет вернуть и ее соотечественниц. «Дело не в количестве похищенных женщин. Даже похищение одной девушки уже плохо. А у нас их 5000». Она не получила прямого ответа от Мишель Обамы. Пытаясь добиться хоть какого-то прогресса в освобождении женщин, Дахил понимает, что профессиональная медицинская и психологическая помощь имеет решающее значение для тех, кто вернулся домой.

На сегодняшний день почти 300 женщин совершили побег. Многие из них (точные цифры отсутствуют) вернулись беременными. У других имеются серьезные травмы от длительного сексуального насилия. Почти все не могут говорить вслух в подробностях об испытаниях, выпавших на их долю: в езидской культуре изнасилование считается большим позором, несмотря на то, что официальные доктрины секты отвергают любую форму наказания для женщин, которые подверглись насилию.

Курдские и езидские местные власти совместно открыли один «безопасный дом» для уцелевших женщин, где в благоприятной обстановке им будет оказана помощь, и они смогут восстановиться. Дахил работает с женскими группами и другими гуманитарными организациями, чтобы таких домов и таких социальных услуг было больше, включая посттравматическое консультирование и консультирование их семей, чтобы женщины не стыдились». После того, что им пришлось пережить, вернуться к нормальной жизни не просто, практически невозможно», — говорит Дахил. — «Мы должны быть готовы к возвращению наших женщин».

Что касается возобновления ее собственной «нормальной» жизни, Дахил говорит мне, что она не собирается бросать политику. «Я работаю 24 часа в сутки, но не потому, что я член парламента», — говорит она. — «Я делаю это, потому что я Виан. Я делаю это, потому что я езидка. Я думаю, я буду заниматься этим всегда».

Guardian

Перевод с английского специально для Эздихана.ру

Click to comment

You must be logged in to post a comment Login

Leave a Reply

Популярные

To Top