|
АВТОБИОГРАФИЯ
ПРИЛОЖЕНИЕ
1. К армянскому революционному движению я примкнул в 17 лет, будучи гимназистом. В дальнейшем покинул университет, чтобы бороться против царизма и султанизма. В 1906г. я перебрался в Болгарию и при содействии лидеров македонского освободительного движения Бориса Сарафова и Липова Гурина поступил в офицерскую школу имени Дмитрия Николова в Софии. По окончании школы (I-ая ступень) я вернулся на Кавказ, чтобы с гайдукским отрядом Мурада перейти в Турецкую Армению. После этого я действовал в Персии. В 1909г. вновь вернулся на Кавказ и был арестован. Более трёх лет я провёл в тюрьмах от Джульфы до Петербурга. После известного суда над 163-мя членами "Дашнакцутюн" во избежание ссылки в Сибирь я ушёл в Болгарию.
2. В 1912г. я организовал роту армянских добровольцев и вместе с Андраником участвовал в Балканской войне за освобождение Македонии и Фракии. В заврешающий период войны мы, как революционеры, отказались от участия в войне между балканскими народами и расформировали армянскую роту. В ходе этой войны я получил ранение. Армянский стяг и грудь армянских воинов были украшены крестами за храбрость.
3. Накануне мировой войны, получив амнистию от царского правительства, я вернулся с условием участвовать в боевых действиях против Турции. В первый период войны, я был заместителем командира 2-го армянского добровольческого батальона, в последующем командовал отдельной армяно-езидским подразделением.
4. В 1917г. с небольшим отрядом я пришёл на помощь окружённому Кохбу и спас армян этого района. В тот же период я перешёл в Абас Дел, вступил в контакт с езидами и вместе с их лидером Иво бегом вернулся в Тифлис, где свёл его с Армянским Национальным Советом.
5. Накануне провозглашения независимости Армении я вёл бои под Аладжой, благодаря чему армянским частям, отступающим по линии Эрзрум-Сарикамиш-Карс, было предоставлена возможность без потерь выйти к Александрополю, я переправился через Арпачай лишь с последним оступающим армянским солдатом и только тогда, когда моим людям удалось вывезти из Ани материалы раскопок профессора Марра.
-186-
6. В конце мая 1918г. я руководил сражением при Каракилисе, в котором получил ранение. Я был представлен к высшей награде за храбрость.
Надо признать, что без Каракилисского сражения не было бы не только сегодняшней Армении, но и живущих там сейчас армян. Трёхдневная героическая битва под Каракилисой спасла от поголовного уничтожения армян Араратской долины и стала фундаментом Армянского государства.
7. В период независимости Армении осенью 1919г. я спас 2-й армянский полк, попавший в окружение между Давалу и Веди.
8. Во второй половине 1919г. я перешёл в Сюник для оказания помощи Гохтану, осаждённому войсками Эдиф бея и обречённому на голод и уничтожение. Были спасены и сам край, и его армянское население.
9. С этого времени я посвятил себя делу защиты и спасения от уничтожения армян Капана и Аревика, отражая постоянные нападения мусаватистского Азербайджана и турецких пашей Нури и Халила.
10. В середине 1921г. после того, как подразделения Дро оставили Зангезур и Карабах, я принял на себя руководство самообороной всего Сюника. Этот горный край, который, согласно соглашению между армянским правительством и представителем Москвы, Леграном, был передан Азербайджану, абсолютно оторванный от внешнего мира, без достаточных запасов продовольствия и оружия, при отсутствии офицерских кадров и какой-либо помощи извне, в политической изоляции, после года боёв на два фронта смог продиктовать свою волю советскому правительству. При Мясникяне декларацией от июня 1921г. Сюник был признан частью Матери Родины - Армении. Благодаря обороне Сюника были спасены также армянская интеллигенция, революционные и боевые элементы армянства.
11. Моя жизнь и моя деятельность свидетельствуют о следующем:
-Я всегда приходил в моменты опасности. В мирное время я не стремился к должностям, поскольку не испытывал влечения к ним. Я всегда предпочитал руководить ополченцами, народными силами, испытывая некоторую холодность к т. н. регулярным подразделениям. Командиров я выдвигал из народа и выковал их, если так можно выразиться, по его образу и подобию. На войне я всегда оставался человеком даже по отношению к туркам и татарам - свидительство этому мои приказы и воззвания к подчинённым мне частям. Приписываемое мне советской властью - обычная пропа-
-187-
гандисткая клевета, рождённая стремлением любой ценой очернить противника. Я никогда не использовал помощь внешних сил и даже средства собственного государства. Я следовал обету Мамиконянов, был человеком глубокой веры и этики, потому мне приходилось из чаши горести. Бог и моя Родина всегда были на первом месте в моём храме веры. Армения являлась для меня святыней. Я жил и дышал ею, всегда готовый ради неё страдать, жертвовать и отдать саму жизнь. Она была священной болью, радостью, смыслом моего существования, моим бессмертием, высшим правом и обязанностью, в то же время народ страны горячо привязывался и всецело верил мне. Со мной враждовали лишенные чувства святого полуинтеллигенты и военные, руководствующиеся лишь бумажными правилами. В течение всей жизни я никогда не получал жалования (лишь один раз в Америке я нарушил этот свой принцип, согласившись, чтобы мне выплачивалось еженедельное жалование. Нарушил и был справедливо наказан. С тех пор человеческая низость повсюду следует за мной как тень). Я отказался даже от пенсии, назначенной мне иностранным государством. Имея все возможности жить в роскоши, я жил как человек из народа - почти бедно. Одной из самых больших в мире мерзостей для революционера, воина и патриота я считал бытовой материализм.
Покидая Армению, я взял с собой шкуру тигра, убитого моими воинами на армянском берегу Аракса - мое единственное вознаграждение. Кинжал Джавал паши - мой единственный военный трофей. Пусть будет положен со мной в могилу на моей груди, незнавший поражений, флаг Сюника и старый армянский словарь - единственное моё утешение в изгнании.
12. Вне Армении армянам грозит вырождение. Лишь с помощью глубокого познания и осознания национальных ценностей, добродетелей и святынь, можно бороться с этим злом, для чего я и создал движение, названное мною Цегакронутюн. Целью его было вернуть армянину чувство хозяина своей Родины, спасая его от духовной и политической бездомности и беспризорности вне родной страны. Это было патриотическое движение, лишь обновившись в котором могли объединиться все отдельные политические течения армянства. Из-за этой проповеди патриотизма меня предала раскольническая, безродная и пораженческая часть армянства.
Я прощаю всех, прощаю по двум причинам: во первых, моё национальное исповедание не позволяет мне испытывать вражду к какому-либо армянину, во-вторых, я глубоко понимаю этих несчастных, которые ещё не преодолели в себе раба и поэтому остаются бессильными и злобными.
-188-
Как у тоскующего по Родине изгнанника, у меня есть лишь одно желание - умереть в родных горах.
13. В Болгарии произошёл государственный переворот, созревший благодаря военно-политической обстановке. Ожидается Красная Армия. Зная, что меня ждёт, я всё же решил остаться, несмотря на то, что есть возможность перебраться в Вену на самолёте. Я не покидаю Болгарию, чтобы не подверглась преследованию моя организация. У меня есть ещё более весомые причины остаться, известные двум моим друзьям.
Пришла советская армия и произошло то, что я ожидал. Пользуясь нынешней неразберихой, несколько армян, невскормленные молоком своей нации вырожденцы, уже приступили к делу. Они, по приемуществу сапожники, как полицейские агенты, в сопровождении вооружённой болгарской милиции ходят по домам и ищут меня.
Навеки отвратительные рабы, которые всегда использовали иностранные силы для утоления своей бессильной злобы и уничтожения своих врагов среди соотечественников.
Не менее отвратительны, однако, и националисты, лишь по названию являющиеся таковыми. Со своей базарной моралью они опустились до скотского уровня. Знакомые, друзья, родственники - никто не откроет тебе дверь, даже если ты с крестом назаретянина на спине и в терновом венке на окровавленном теле будешь искать у них прибежища. Забыли, забыли всё, что только благодаря моим усилиям их не постигла участь евреев, и четыре года они все только богатели и богатели. Те, кто ещё вчера искали твоего приветствия, сегодня убегают даже от одного твоего имени, от твоей тени.
Красные ждут меня. Низок тот, кто при всех обстоятельствах предпочитает жизнь смерти. Пусть свершится неизбежное. Сегодня я связан с жизнью лишь в той степени, в которой я чувствую себя обязанным служить Армении.
Где ты, где, достойный почтения народ Армении, с сердцем властелина, чья душа всегда умеет возвышаться во время опасностей.
Диаспора, ты ещё раз заставила меня пережить горечь стыда. Позор тебе!
Нжде
Сентябрь 1944 года София
Архив МНБ Армении, дело N11278, т. 4.
Перевод с армянского
Грант Тер-Абраамян
Copyright 2007. All Rights Reserved.  |
RSS feed Comments
