|
 Среди многих национальных групп Кубани есть две, очень схожие по нескольким важным характеристикам. Они поселились на территории Краснодарского края относительно недавно, в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века, и относятся к так называемым «новым диаспорам».
Среди них довольно высок процент людей, не имеющих постоянной регистрации и российского гражданства, в связи с чем возникает множество проблем; они находятся в связи с отсутствием прописки в зоне пристального внимания как правоохранительных структур, так и правозащитных организаций; о них еще совсем недавно очень много и, как правило, негативно говорили местные средства массовой информации. Это турки-месхетинцы и курды.
Одна из главных претензий, которая предъявлялась этим диаспорам со стороны некоторых чиновников и средств массовой информации, — недовольство местного населения совместным проживанием. Данное утверждение тиражируется как истина, не требующая подтверждения. Однако, если речь идет о судьбах людей, имеет смысл проверять даже то, что кажется аксиомой. В ходе проекта «Права и интересы «новых диаспор» в восприятии местного сообщества», поддержанного Программой индивидуальных грантов фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, было проведено исследование взаимоотношений турок-месхетинцев и курдов с их непосредственными соседями других национальностей. Это то, что можно назвать «человеческим взглядом», — мнения людей друг о друге, выраженные простыми словами.
Все опрошенные представители диаспор в ходе интервью оценивали отношение к ним различных групп местного сообщества. «Я могу сказать: большие люди живут около меня. Вот директор крупной фирмы. Отношения очень хорошие. Они даже плакали, когда я сказал, что уеду, потому что пятнадцать лет не прописывают, права человека, мои права нарушаются. Сказали: «Жалко будет такого соседа потерять». С моими соседями у меня ни одного конфликта не было. А в городе, как вам сказать... Среди молодежи всегда найдутся такие. Конфликты были...» (Турок-месхетинец, житель города Крымска с 1989 года).
Анализируя причины напряженности, некоторые турки предлагали стратегии действий, которые могли бы привести к более спокойному развитию взаимоотношений части местного сообщества и мес-хетинцев: «Местному населению нужно было бы отнестись к приезду турок более спокойно, понять, что не от хорошей жизни они сюда приехали... Самим туркам, считаю, нужно было расселяться в городах, не так компактно. Поселиться бы семей по двадцать, все было бы по-другому» (Турок-месхетинец, житель города Новороссийска, в Краснодарском крае с 1989 года).
Как турки-месхетинцы, так и курды в интервью фиксировали основные страхи местного сообщества в отношении своей группы. При этом часто они подчеркивали необоснованность этих страхов: «Хотя и говорят, что «они плодятся, через пятьдесят лет их здесь столько будет...». Это выдумки. Если русским, которые здесь на законных основаниях, тяжело детей содержать двоихтроих, то нам тем более. Нет, мы не плодимся, тоже думаем. Отвечать надо за каждого ребенка, если он родился» (Турок-месхетинец, житель поселка Саукдере Крымского района с 1989 года). Действительно, у турок и курдов за годы жизни на Кубани произошло существенное сокращение количества детей в семьях.
Ряд опрошенных утверждают: «Мы не пускаем своих детей на дискотеки. Если он пойдет на дискотеку, пригласит девушку, то обязательно появятся какие-то нюансы. Сейчас есть скинхеды, бритоголовые. Они могут запросто войти в кафе, где что-то проходит, свадьба, например, могут избить» (Турок-месхетинец, житель города Абинска с 1989 года).
Социальная конкуренция, в которой значительная часть старожильческого населения проигрывает представителям диаспор, является наиболее часто называемой причиной конфликтов. При этом конкуренцию нельзя понимать упрощенно, как соревнование на рынке за рабочие места и сферу приложения труда. Конкуренция такого типа для взаимодействия кубанских турок, курдов, с одной стороны, и старожильческого населения—с другой нехарактерна. Представители «новых диаспор», занимаясь ручным овощеводством и выращиванием скота, лишь восполнили дефицит такой продукции на местном рынке.
Значительно более частой причиной конфликтов стала конкуренция между мужчинами за женщин. В условиях жестких запретов на общение с женщинами из турецко-месхетинекой и курдской диаспор мужчины из их числа начинают конкурировать с местными мужчинами за местных женщин. Необходимо оговориться, что подобное поведение вовсе не является национальной особенностью. Оно характерно для любой общности, живущей в системе традиционной патриархальной культуры. У русских лет триста назад было примерно так же... Часть мужчин из числа старожильческого населения в таких ситуациях воспринимает поведение мужчин диаспоры как оскорбительную для себя демонстрацию превосходства. Особое недовольство старожилов вызывают попытки какой-то части диаспоры силой сохранить свои «традиционные устои», как это было несколько лет назад в одной из станиц Кубани, где молодую курдянку, полюбившую русского, отправили на полтора года «на перевоспитание» в Москву. Эта пара преодолела созданные общиной преграды, но недобрая память о том, как с ними поступили, в станице осталась надолго...
Исследование подтвердило: серьезных конфликтов удавалось избегать там, где, с одной стороны, диаспора контролировала поведение «своих», склонных к правонарушениям и преступлениям, а с другой — местные власти сами уверенно контролировали ситуацию, никому не отдавая эту функцию.
Опрошенные представители национальных меньшинств иногда указывали на различное отношение к туркам и курдам людей, живущих с ними по соседству, и лично не знающих, судящих понаслышке: «С каждым годом количество недоброжелательно настроенных людей растет. С помощью средств массовой информации. Я имею в виду людей, которые лично не знают турок... Люди думают: «Мой сосед турок — хороший», и соседи плачут, когда наши уезжают в Америку. Но человек думает, что другой турок, может быть, плохой. Конечно, не все среди нас идеальные. Есть кто-то, особенно в таких условиях... Но советский менталитет предполагает веру в СМИ: если о турках так плохо пишут, то они — плохие» (Турок-месхетинец, житель станицы Варениковской Крымского района с 1989 года).
Как турки-месхетинцы, так и курды в ходе интервью называли многочисленные способы ограничения их прав и ущемления интересов. Приведу лишь отдельные примеры. «Я работал на заводе железобетонных изделий. Наших там человек десять работало. Проработали год, потом нас вызвали и сказали, что начальство давит и нам нужно уволиться. Это было в 1994 году... Наши женщины, девушки работали на табаке, почти два года. Их тоже всех уволили, потому что не было прописки... Дети учатся отдельно. Мой сын учится в классе, где только турки-месхетинцы, всего четыре человека. Весь класс — из четырех человек! Учителя объясняют это тем, что они плохо учатся» (Турок-месхетинец, житель поселка Холм-ского Абинского района с 1989 года).
«Без прописки нет медицинского полиса, без полиса обращения к врачу — платные, по 250 рублей. Если лежать в больнице, то один день выходит 700—800 рублей, это очень дорого... Если человек без регистрации куда-то выехал и его проверяет милиция, то штраф с одного паспорта — полторы тысячи рублей. Приходят, жалуются. Я задаю вопрос милиции: сколько можно одних и тех же людей штрафовать?» (Курд, житель станицы Платнировской Кореновского района с 1990 года). Подчеркну, что такое положение дел, помимо всех прочих издержек, наносит ущерб репутации Краснодарского края.
По мнению опрошенных курдов, именно постоянная регистрация по месту проживания необходима как условие для решения всех других проблем диаспоры. При этом нужно учитывать, что примерно из 9,5 тысячи кубанских курдов не прописано, по оценке, примерно 20 процентов. Турки-месхетинцы Краснодарского края, как известно, получают статус беженцев и выезжают в Соединенные Штаты Америки, в настоящее время уехало более 3700 человек примерно из 13 тысяч. У выезжающих возникают самые разные проблемы с получением необходимых документов. Для решения большинства из этих проблем необходима только политическая воля...
В то же время исследование показало, что многие остающиеся на Кубани и имеющие право на проживание здесь нуждаются в содействии при решении вопроса о получении регистрации. Это содействие предполагает консультирование и непосредственное представление интересов при выполнении многочисленных формальностей, связанных с пропиской по месту жительства. «Говорят, идите, собирайте бумажки, чтобы получить регистрацию. Куда я пойду? Какие бумажки собирать? У меня с 1989 года в паспорте стоят все печати о временной регистрации. Отвечают, что это — не наше дело, идите в паспортный стол. Оттуда направляют в миграционную службу» (Курд, житель станицы Неберджаевской Крымского района с 1989 года).
Практически все турки, с которыми пришлось разговаривать, подчеркивали вынужденный характер своего отъезда из Краснодарского края в США: «Мой сын мне говорит: «Это моя родина, я не хочу ни в какую Америку ехать! Дайте мне паспорт, я хочу здесь служить, учиться». А ему говорят, что он должен уехать. Теперь что делать ему, что делать мне? Вот вопрос, большой вопрос. Мне жизни не дают, и ему ни паспорта, ничего. Ему ни в техникум, ни в институт» (Турок-месхетинец, житель хутора Армянского Крымского района с 1989 года).
Отношения, сложившиеся между турками, курдами и их непосредственными соседями, все старожилы, опрошенные автором настоящей работы, вне зависимости от их национальной принадлежности определяют как хорошие. При этом соседи указывают не только на добрые личные отношения, но и иногда — на положительные экономические последствия присутствия месхетинцев и курдов в их населенных пунктах.
«...Живу здесь с 1960 года. Знаю турок со дня их приезда. Только хорошее могу сказать, больше ничего не скажу. В любой дом захожу, в любом доме тебя принимают, чаем напоят, и хорошее отношение. И я, и многие мои друзья ничего плохого о турках не скажем. Никакого хулиганства, вся их молодежь меня приветствует... Они стали наши. Турки занимаются землей, снабжают нас овощами, всем остальным. Вот сейчас их не будет, наши земли заглохнут... У нас в поселке было стадо около ста коров. Сейчас их осталось всего 18, потому что турки уезжают и все продают. Остались только те коровы, которых наши русские держат...» (Русский, житель поселка Саукде-ре, 1927 года рождения). «Отношения с соседями-курдами прекрасные. Проявляется это в общении, в дружбе, во взаимопомощи. То, что они другой национальности и другой религии, лично для меня проблем не создает. Из их праздников знаю Новруз — хороший праздник. Они все наши праздники знают, Новый год вместе отмечаем. За тринадцать лет ни разу не было ссор или конфликтов. О конфликтах в станице слышал, но участия в них не принимал» (Русский, житель станицы Платнировской с 1993 года). Можно уверенно сделать вывод о том, что далеко не все жители населенных пунктов, где проживают турки и курды, настроены против них. Более того, процесс включения этих диаспор в местные сообщества идет достаточно быстро. Не раз русские в ходе интервью задавали себе вопрос: кто поселится в домах их выезжающих турецких соседей? Не поселятся ли здесь мигранты, подобные спровоцировавшим недавно кровавый конфликт в селе Яндыки Астраханской области?
По мнению ряда опрошенных, отсутствие регистрации и не оформленные в собственность дома выгодны тем представителям власти, которые имеют возможность «конвертировать» проблемы курдов в деньги: «Наши проблемы выгодны некоторым чиновникам. Штрафуют, делают деньги не только на езидах (группа курдов), но и на русских из Казахстана, которые без прописки живут. Мне сын говорит: «Почему ты мне паспорт не купил?»... Напрямую от нас деньги не берут, говорят, что мы ненадежные. Но есть специальные посредники. Примерно три тысячи долларов, плюс-минус триста-четыреста, и проблема постоянной регистрации решается... Мы же ничего против закона не имеем, но законы не выполняются!» (Курд, житель станицы Неберджаевской Крымского района с 1989 года). Очевидно, что такое активное взращивание коррупции в некоторых районах края ударяет не только по туркам и курдам, но и по старожильческому населению.
Исследование продолжается, и конкретные выводы еще предстоит ссрормулировать. Но что-то очевидно уже сейчас. Проблем общения между представителями «новых диаспор» и их непосредственными соседями практически нет, тем более неразрешимых. Проблемы начинаются на другом уровне взаимодействия. В то же время есть страхи в отношении турок-месхетинцев и курдов. В крае нужно вести целенаправленную деятельность по интеграции представителей национальных меньшинств, настроенных на постоянное проживание здесь. Необходимо объективное информирование и просвещение как мигрантов (хотя после стольких лет жизни на Кубани трудно называть их мигрантами), так и старожильческого населения. Мы все еще мало знаем друг о друге, и на почве незнания рождаются страхи. Так, родственников умершего курда с черными повязками на головах (знак траура) приняли в станице за боевиков...
Подобная просветительская деятельность наиболее эффективна в рамках краевой целевой программы. Необходимы также новые социальные проекты, направленные на правовую поддержку тех представителей «новых диаспор», которые имеют право и хотят получить регистрацию по месту жительства и российское гражданство. В сферах межэтнического взаимодействия должны быть исключены коррупция и неэффективная работа правоохранительных органов, поскольку это — прямой путь к кровавым конфликтам, как показали недавние события в Астраханской области. Назрело создание консультативного совета представителей национальных объединений при губернаторе края — необходим реально действующий механизм взаимодействия с диаспорами в нынешней ситуации, когда нужно принимать сложные решения.
Меня очень удивляют звучащие иногда заявления о том, что «национальный вопрос» в крае решен. Это не вопрос, поэтому и ответа на него не может быть. Это — жизнь, в которой есть место самым разным проблемам. Просто нужно уметь решать их и иметь желание это делать...
Михаил САВВА. Директор грантовых программ ЮРРЦ, доктор политических наук.
Copyright 2007. All Rights Reserved.  |
RSS feed Comments
